17 июля 2017 Первый молодёжный крестный ход памяти святого благоверного великого князя Андрея Боголюбского

15 и 16 июля 2017 года по благословению митрополита Владимирского и Суздальского Евлогия прошёл Первый молодёжный крестный ход памяти Андрея Боголюбского. Участниками крестного хода стали молодые люди из православных молодёжных движений.

17 июля 2017 Во Владимире почтили память святого благоверного великого князя Андрея Боголюбского

16 июля 2017 года в Успенском кафедральном соборе города Владимира состоялись торжества, посвящённые памяти святого благоверного великого князя Андрея Боголюбского.

Поиск

Пресс-служба

 Видеогалерея

Фотоальбом

Коллекция документальных фильмов

Архив новостей

Июль
201620172018
пнвтсрчтптсбвс
262728293012
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31123456

Главная / Статьи и публикации / Святитель Афанасий (Сахаров), исповедник, в его отношении к старообрядцам

Святитель Афанасий (Сахаров), исповедник, в его отношении к старообрядцам

Отправить по почте  Отправить на печать  Добавить в избранное

Игумен Афанасий (Селичев),
настоятель Михаило-Архангельского
монастыря в городе Юрьев-Польский
Владимирской епархии

Святитель Афанасий (Сахаров), исповедник,  
в его отношении к старообрядцам 

                                
 Общеизвестно, что епископ Ковровский Афанасий (Сахаров) был верным и стойким хранителем церковных традиций в период богоборческих гонений на Церковь Христову. Равным преследованиям подвергались в то время и чада патриаршей Церкви, и старообрядцы. И общая для всех беда вела, как это обычно бывает,  к взаимному сближению.
 В 1929-ом году патриарший Священный Синод принял решения, согласно которым старые русские обряды были засвидетельствованы как спасительные. Богослужебные книги, напечатанные при первых пяти патриархах, признавались православными, порицательные выражения о старых обрядах были отвергнуты, а клятвенные запреты соборов 1656-го и 1667-го годов отменены.
 Позднее Поместный Собор Русской Православной Церкви 1971-го года все эти решения утвердил.
 Но ещё задолго до их утверждения, а именно в 1958-ом году, святитель Афанасий, возглавлявший тогда созданную по благословению патриарха Алексия Первого Календарно-богослужебную комиссию, предлагал внести существенные исправления в службу святителю Димитрию Ростовскому. Исторически, на его взгляд, неактуальные и обидные для старообрядцев слова: «раскола искоренителю...» и  «буиих уцеломудрил еси» – заменить другими: «житий святых списателю...», упомянув также, что святитель Димитрий «...писаниями своими всех услаждает».
 Отстаивая свою точку зрения, святитель Афанасий, писал 12-го февраля 1958-го года  управляющему Ярославской епархией епископу Угличскому Исаии (Ковалёву), что «некоторые резкие выражения, внесённые в службу святителю Димитрию, в частности, в тропаре: «...раскола искоренителю... буиих уцеломудрил еси...» в XVII столетии  были исторически оправданы.  «Но и тогда уже,  – пишет святитель Афанасий, –чувствовалась некоторая неуместность таких выражений в молитвословиях, и в некоторых изданиях службы, например, во втором издании 1759-го года, вместо выражения «буиих уцеломудрил еси» было напечатано: «всех уцеломудрил еси». Именно так пели и в академическом храме, когда будущий епископ Афанасий был ещё студентом, то есть в десятых годах ХХ столетия.
 «Есть основания полагать, – продолжает святитель Афанасий, – что теперь старообрядцы, если ещё не думают о соединении, то, во всяком случае, не чуждаются, а может быть, и ищут некоторого сближения с Православной Церковью. Нельзя считать случайным, что один из видных руководителей старообрядчества пишет статью для журнала Патриархии и редакция помещает эту статью с весьма сочувственным предварением, чуждым всякой вражды и укоризны, ибо, действительно, нельзя не приветствовать одушевляющую автора статьи мысль о том, «что при отсутствии догматических разногласий между православными и старообрядцами имеется полная возможность плодотворной работы тех и других на общую пользу».
 Святитель Афанасий цитирует напечатанную в «Журнале Московской Патриархии» за 1955-й год статью наставника И. Ваконья с подзаголовком: «Мысли старообрядца».
 «То обстоятельство, – говорит, оценивая эту статью, святитель Афанасий, – что один из видных представителей старообрядчества не боится открыто указывать на заслуги Синодальной Церкви в деле перевода книг Священного Писания, житий святых, творений святых отцов и в издании различных богословских сочинений, нельзя рассматривать иначе как шаг к сближению, который первыми делают старообрядцы. Не должны ли и мы с любовию пойти к ним навстречу? И одним из первых наших шагов в этом направлении должно быть исключение всяких резких выражений по отношению к старообрядцам там, где это возможно сделать... из богослужения всякие резкие выражения по отношению к старообрядцам должны быть незамедлительно удалены».
 Из статьи старообрядческого наставника святитель Афанасий, как он пишет, « с радостью узнал, что старообрядцы, несмотря на резкие обличения святителя Димитрия, не враждебно относятся к нему. Они не только читают его «Жития святых» в синодальном издании, но даже сами в 1914 году напечатали его Четьи Минеи. И понятно, что резкие выражения тропаря «Православия ревнителю и раскола искоренителю... буиих уцеломудрил еси...» не моглми не смущать их и не огорчать. И нужно ли нам всё ещё бояться исключить из церковных песнопений резкие, почти ругательные слова? Ведь славянское слово «буий» означает «глупый, несмысленный, дикий, дерзкий».
 По словам епископа Афанасия, «все православные знают и чтут святителя Димитрия главным образом и более всего, а может быть, и единственно только, как житий святых списателя. Эта мысль и должна быть в первую очередь указана в тропаре».
 Святитель Афанасий почитал древнерусское благочестие. Его, в частности, привлекало то, что в древней Руси «не только монахи и священнослужители, но и миряне хорошо знали церковный устав, знали до мелких подробностей как порядок церковного богослужения, так и правила совершения церковных служб без священника, – знали даваемые Уставом правила внешнего поведения в храме и дома, хорошо знали правила «церковного вежества», как тогда выражались, и всеми этими правилами руководились повседневно, насколько возможно приближая и свою домашнюю молитву к церковной (возжжение многих светильников во время молитвы, сверх неугасимых, каждение ручною кадильницею пред домашними святынями) и домашний уклад – к монастырскому (обилие святых икон не только внутри дома, но и снаружи, на вратах, при входе; устройство особой молитвенной храмины; земные поклоны пред родителями и старшими; испрашивание на всякое дело благословения главы семьи...)».
 Период гонений, когда храмов осталось ничтожно мало, а многие верующие вынуждены были скрывать свои убеждения, святитель Афанасий признавал благоприятным для возрождения того, что он называл «монастырём в миру», возвращение к благочестивой жизни наших предков.
 «В древней Руси, – писал святитель Афанасий в своём известном труде «О поминовении усопших по Уставу Русской Православной Церкви», –  православные хорошо знали не только как должно совершать своё келейное домашнее правило, но знали и то, что за отсутствием иерея каждый мирянин может совершать все церковные службы за исключением таинств.
 Тогда знали, как при этом должен действовать грамотный мирянин. Знали и неграмотные, что и как они могут совершать за каждую службу. А для различных случаев житейских, обстоятельств и духовных переживаний у православных русских людей немало было соответствующих молитвословий, особенно канонов. В старинных рукописных и печатных книгах есть совершенно неизвестные нам каноны: «В печалех и нуждах», «В междоусобных бранех», «О больных», «Во время глада и томления», «О творящих милостыню»... И особенно каноны различным святым, коим от Господа дана различная благодать помогать людям в различных обстоятельствах».
 На домашней молитве об усопших святитель Афанасий рекомендовал своим духовным чадам читать содержащиеся в старинных рукописных и печатных книгах каноны: канон за единоумершего, канон общий за умерших и канон преподобному Паисию Великому, поемый за избавление от муки без покаяния умерших.
 Сам святитель Афанасий все принятые им духовные обеты хранил незыблемо. Однажды, когда доктор, обнаружив у епископа Афанасия  выраженный упадок физических сил и малокровие, назначил ему пантокрин – средство из рогов оленя марала, повышающее тонус, Владыка, прочитав аннотацию к препарату, сказал: «Всё, что связано с кровью, я пить не могу, хоть это и лекарство». По нынешним временам, это выглядит безрассудством, но вполне соответствует традициям древней Руси, о которых епископ Афанасий знал и, ничуть не идеализируя допетровскую эпоху, с уважением относился к благочестивому стремлению наших предков жить по руководству Церкви. По свидетельству капитана Джона Перри, побывавшего в России в начале XVIII века, русские так строго соблюдают пост, что  «и во время болезни они скорее умрут, чем примут какое-либо лекарство, не осведомившись предварительно и не получив удостоверения в том, что оно не скоромно, т. е. не осквернено чем-либо происходящим от мяса». Коллинс, проживший в Москве восемь лет (1659–1667 г.г.) в качестве придворного врача при Алексее Михайловиче, дает такой же отзыв о щепетильности русского: «... если в состав лекарства входили какие-нибудь животные вещества, то он не принимал его, хотя бы это стоило ему жизни».
 В конце 50-х – начале 60-х годов, как вспоминал церковный писатель Сергей Иосифович  Фудель, епископа Афанасия иногда «можно было встретить на московских улицах – по всему своему облику, по... рясе, по длинным волосам, по дорожному посоху человека не этого мира, а каким-то образом сошедшего с иконы в наш атомный век святителя допетровской Руси».

Создание сайта - Линкол

Владимирская Епархия